Приятного прочтения.

Баллада о графине эллен де курси

ю.
Мне нельзя перед ней показываться. Лицо грязное, на ногах синяки и ссадины. Эта карга тут же сообщит в полицию.
– Не хотите ли оставить пот в женской бане хамам?
Точно! Это же баня! Но только… такая странная!
Старуха вышла на свет, падающий с потолка, и я обнаружила, что она слепа. Ее глаза покрывала мутная пелена.
– Я натир – банщица. Несколько поколений моих предков работали здесь. Хотите очистить в храме свое тело и свою душу?
Это было то, что нужно. Баня и банщица, которая не увидит моего лица… Я с радостью согласилась.
Странно, немного неуютно лежать под огромным куполом на горячих мраморных плитах. Натир – банщица – сидела рядом и растирала меня жесткой рукавицей, от которой, казалось, сползет кожа.
– Больно! – пожаловалась я.
– Не беспокойся, – ответила банщица. – Вся грязь сойдет. А кроме того, нужно размягчить твои мышцы. Расслабься.
Я закрыла глаза. Когда через некоторое время натир закончила массаж, я почувствовала, что усталость и напряжение пропали. Тело словно забыло о прыжках и падениях, которые выпали на мою долю в последние часы.
– Мир жесток, – говорила банщица. – Иногда женщины приходят сюда, чтобы забыть его на время. Отречься. Множество несчастных прошло через мои руки. Тех, которых обижали мужья, чужие люди… Тебе тоже досталось?
– Нет, у меня все хорошо, – поспешно ответила я.
– От тебя исходит страх. Твои переживания унесет священная вода храма.
Пот лил с меня градом, но дышалось легко. Когда я намыливалась, банщица в своем клетчатом покрывале, не двигаясь, сидела рядом. Словно неотъемлемый атрибут моей нехитрой процедуры. Как кадка с водой… или травяная мочалка.
– Скажите, отчего мир так жесток? – спросила я.
Банщица продолжала сидеть неподвижно, словно истукан. Мне даже показалось, что она не расслышала вопрос.
– Многие люди больше прислушиваются к себе, чем к другим, – неожиданно ответила она. – Это причина всех бед, это причина жестокости.
– Не всегда, – ответила я. – Некоторые слушают, а потом делают все наоборот. Из вредности.
– Эти слушают, но не слышат… Если бы человек, ведущий на закланье овцу, представил себя на ее месте, он бы не поднял кинжал. Если бы израильтянин понял араба, он оставил бы его в покое. Но слух многих людей поражен сильнее, чем мои глаза катарактой. Ими властвует гордыня, стремление к собственному величию…
* * *
Когда я вышла из бани в чистом белье, укрываясь под тенью широкополой шляпы и глядя на Измир сквозь стекла солнцезащитных очков, впервые за три дня почувствовала себя женщиной. Мышцы – расслабленные и отдохнувшие; кожа дышала. На ногтях – лак «Голден Роуз», на губах – темновишневая «Классик». Волосы мои стали светлыми. Благодаря маленькому флакончику краски для волос. Буду говорить, что они всегда такими были.
Ну что, люди? Какой вы теперь видите Скалолазку? Ага, турки бук

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52