Приятного прочтения.

Утонувший домик

ь, за ласку, за кумпанство. - Егорий, зело довольный, низко поклонился, не торопясь, с достоинством убрал монету подальше, на грудь. - А что касаемо зимовки, то думать тут особо нечего. К раскольникам подамся, к староверам, не впервой. Они небось пачпортов не спрашивают - пришел коли раб Божий, так живи. А под землей, боярин, места хватит<Существует достаточно достоверная информация о целых подземных деревнях-поселениях староверов в Сибири. Причем, что интересно, поселения эти, по свидетельствам очевидцев, возникали необычайно быстро, в считанные дни, а ведь никакой землепроходческой техники у раскольников не было. По-видимому, обладая сакральными знаниями, они использовали секретную, построенную еще в глубокой древности систему подземных сооружений, условно называмую Белыми и Красными стрелами. Не так давно обнаруженный туннель, соединяющий Европу и Африку, и целая сеть коммуникаций, проложенных под всеми горными системами, как-то: Алтаем, Саянами, Гималаями, Уралом, Кавказом и Карпатами, косвенно подтверждают это...>. Ну все, что ли, прощай.
На том и расстались. Егорий Рваный растаял в тайге, а Буроз с Лаурой направились к острогу. Стоял он на пригорке, на берегу реки и издали казался призрачным, волшебным, преисполненным сказочного очарования. Этаким былинным пряничным городком, выросшим в одночасье среди дремучих лесов. Только Бурова не очень-то занимали все эти изыски фортификации - стены с навесами, “обламы”<Специальные помещения на верху стены, из которых велась стрельба.> с бойницами да островерхие башни, крытые тесом. Нет, он все больше смотрел на реку, на заводь, на крутые берега, и едкая, но вместе с тем и горькая усмешка кривила его губы - м-да, а ведь места-то ему хорошо знакомы. Вдоволь налюбовался сквозь узоры “колючки”. Знал бы кто, что будет лет этак через двести на месте этого города-пряника... Да и какой, к чертям, при ближайшем рассмотрении город-пряник: стены почерневшие, замшелые, бойницы - как простреленные глаза, ров, превратившийся в зловонную, полную нечистот клоаку. Внутри, за покосившимися воротами, было не лучше: грязь, вонь, убогие домишки и тучи торжествующего комарья, злого, прилипчивого, не добрее, чем в тайге. Улиц, как таковых, не было, вдоль стены по темным закоулкам лепились лавки, кабаки, обжорки. Посередине всего этого бедлама, в самом центре острога, возвышалась церковь. Заходить в нее, молиться Богу что-то не хотелось. Один черт, не услышит...
Комендант же обосновался на “государевом дворе”, в большом добротном доме за высоким частоколом. Рядом стояла караульная изба, чуть поодаль - приказная, еще чуток подальше - пыточная. Антураж дополняли мыльня, поварня, амбары и врытый в землю аж по самую крышу пороховой погреб. Все, что нужно для полного комендантского счастья.
- А ну, руки прочь, раб! Запорю! На каторге сгною! - веско пообещал Буров сунувшемуся было караульному, для порядка все-таки въехал ему в нос. - Давай к коменданту своему веди. Живо.
Устроился коменд

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51