Приятного прочтения.

Утонувший домик

врагов. Ключом вскипало море, играли на солнце брызги, публика на берегу таращила глаза - во дает ихтиандр, ну и нажрался же. Наконец купание прискучило, потянуло на сушу. Буров и Зоя Павловна вылезли на берег, полежали рядышком на горячей гальке и вдруг почувствовали, что они знакомы уже сто лет. Ну, по крайней мере двадцать. И очень близко. А все говорят, что тонких струн души не существует. Еще они почувствовали, что хорошо бы чего-нибудь съесть, яичница и колбаса остались в области воспоминаний. Вот тут-то и пригодились буровские кровные, заныканные в интимном резиноизделии. На них были куплены кура, ветчина, буженина, сосиски, молдавское красное, грузинское белое, советское игристое полусладкое. Так что дома они устроили пир на весь мир, вернее, на двоих - романтический, при свечах, в обществе беззаботных мотыльков. А потом как-то получилось само собой, что прижалась Зоечка Бурову к груди, и оба ощутили то, что легкомысленные французы называют “конжсьен” - любовный удар. Временное помутнение сознания. И пришли в себя очень не скоро - обнявшись, совершенно голые, соленые от моря и любовного пота.
- Господи, неужели это было? - Зоечка блаженно вытянулась, глаза ее светились восторгом и наслаждением. - Слушай, а может, ты снишься мне?
- Конечно, солнце мое, это сон, - в тон ей ответил Буров, перевернул на бочок и ласково, но настойчиво начал пристраиваться с тыла. - Ложись поудобнее, баюшки-баю. Я тебе колыбельную сейчас… На три голоса…
И снова сотрясалась кровать, и снова брякала посуда в серванте, и снова заходилась криком Зоечка, вибрировала всем телом, изгибалась дугой, теряла голову, бешено стонала и ругалась. Ей было так хорошо, как может быть хорошо жизнелюбивой женщине с настоящим, понимающим толк в любви мужчиной. Однако все кончается - была уже полночь, когда дуэт распался. Только не спалось.
- Пить хочешь? - Зоя ласково коснулась Бурова, прошептала в ухо: - Я ведь все соки выжала из тебя. Ну что, поставить чайник?
Двигалась она лениво, словно объевшаяся кошка, а говорила нараспев, как пантера из мультфильма “Маугли”. Буров, однако, чая не хотел. Несмотря на перелет, смену часового пояса и обильную потерю гормонов, его распирала безудержная энергия. Какой может быть чайник в такую ночь! Южную, напоенную ароматом магнолий, с луной огромной, словно суповая миска.
- Пошли-ка, моя радость, гульнем, - он легко поднялся на кровати и похлопал Зоечку по бедру. - Что, ночные кабаки-то у вас есть?
Все правильно, когда хорошо, хочется и людей посмотреть, и себя показать.
- Само собой, - Зоечка хмыкнула, уселась на кровати и прикрыла ладошкой зевок. - “Занзибар”, например. У нас там физкультурник в охране подрабатывает. Секьюрити то есть. Цены у них там…
- Хорошее название - “Занзибар”, - Буров вспомнил яму с дерьмом, чмокнул Зоечку в сахарную шейку и соскочил на пол. - Одевайся, солнце мое, едем развлекаться. И за ценой не постоим. А физкультурник

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51