Приятного прочтения.

Мелкота

е допер? Ну конечно же, все просто, как дважды два… И француженка эта, запыживающая пистолеты, и лакеи со шпагами, понимающие по-русски… Судьба, похоже, и впрямь забросила Бурова в самое дерьмо - в русский разведывательный центр в Париже. В самое что ни на есть шпионское логово. Вот тебе и живот на алтарь отечества, вот тебе и “Виват, Россия!”. Маркиз - к гадалке не ходи! - местный резидент, Орлов - куратор-проверяющий, к тому же со своей собственной секретной миссией, француженка при нем - какая-нибудь сексотка-шифровальщица, лакеи, кучера - спецназ-охрана. Вот такой расклад. И не хватает только князя Бурова - липового Задунайского, какого и в природе-то нет. Который без стратегической разведки просто жизни не мыслит…
“А жалко все же, что Мадлена эта придет только утром”, - уяснив ситуацию, Буров хмыкнул, бросил думать о маркизе и попробовал представить его дочь - и так, и эдак, во всех подробностях. Получилась обыкновенная рыжая баба, чем-то очень похожая на Лауру Ватто. Потом она превратилась в Софию Ротару, сделала Бурову ручкой, и он, помахав в ответ, провалился в сон. Фиг с ней, с Мадленой де Сальмоньяк, рыжих баб мы не видали, что ли…

Один лень из жизни Василия Гавриловича

Внешне Мадлена де Сальмоньяк походила на субретку <Сценическое амплуа - бойкая, искушенная служанка, помогающая своим господам в амурных делах.> и очень мало на своего маркиза-папу - улыбчивая, в открытом, цвета истомленной девственности <То есть белом.> пикантном платье с кружевами.
- Бонжюр, сударь, - она вошла, когда Буров завтракал, без приглашения уселась, велела подскочившему слуге: - Шоколада с корицей.
В глубоком декольте у нее была прилеплена мушка в форме звездочки, что позволяли себе лишь очень смелые замужние красавицы.
- Доброе утро, сударыня, большая честь для меня, - мужественно проглотив непрожеванный паштет, Буров поднялся, сделал полупоклон, выругавшись про себя, выдавил улыбку. - Разрешите представиться: Буров-Задунайский, князь. А хорошее нынче утро, солнечное. Вы не находите?
Настроение у него было не очень - с утра пораньше задолбали портной, куафер и сапожник. Однако их усилия даром не пропали: Буров сидел уже в парике, с буклями до плеч, в коротких облегающих штанах, шелковых чулках, рубашке с кружевным жабо и рюшем на манжетах, бархатном жилете и лаковых туфлях с пряжками. Все какое-то неудобное, нефункциональное, надуманное. Тесные кюлоты <Короткие штаны.> врезаются в промежность, парик - еще не известно, из волос какой бабы, - похож на зимнюю шапку, чулки вообще женские, а туфли, как пить дать, слетят, стоит только дать ногам волю. Эх, где вы, где вы, Карабасовы ботфорты, штаны из лосиной кожи и ветхая - стирать не надо, порвется, не жалко, - рубаха. Один бог знает. От славного разбойничьего прошлого Бурову оставили только два предмета - кошель с уркаганским золотом да понаделавшую дел лопату, правда, начисто отмытую от крови, прилипших волос и

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51