Приятного прочтения.

Шапка

, утренние улицы были пустынны, так что полетели как на крыльях. Вот она, древняя набережная, помнящая еще вербовщиков и их шлюх <Речь идет о королевских вербовщиках XVII века, которые заманивали в армию при помощи продажных женщин.>, вот он, старый мост, где так резвился их высочество Гастон <Имеется в виду брат короля Людовика XIII Гастон Орлеанский, имевший обыкновение в шутку срывать с прохожих плащи.>, а вот и Мекка, средоточие знаний - Латинский квартал с его Сорбонной, ректор которой еще не так давно имел на всем левобережье власть, сравнимую с королевской. Не здесь ли зачинал свои анналы преподобный Робер де Сорбон <Духовник короля Людовика IX, основатель Сорбонны.>, не по этим ли камням хаживал досточтимый герцог де Ришелье <Принимал активное участие в развитии Сорбонны.>, не за этими ли стенами жила, пульсировала и расцветала французская академическая мысль?
В столь раннее время академическая мысль еще спала. Не было видно ни студиозов, ни бакалавров, ни докторов. Даже шлюхи, то и дело совращающие оных с академической стези, блудодействовали в объятиях Морфея. Все будто вымерло в Латинском квартале, не спал только благообразный человек в скромном, хорошо отглаженном камзоле. Сидя на скамейке в университетском дворике, он с утра пораньше предавался филантропии - делился мясом от щедрот своих с большой компанией мяукающих кошек. Причем делал это обстоятельно и не торопясь, что выдавало в нем человека вдумчивого, аккуратного и не пренебрегающего мелочами. Каждый кусочек мяса он осматривал, обнюхивал, резал на четыре части большим ампутационным ножом и, приговаривая “кыс-кыс-кыс”, с улыбкой презентовал стае. Да так, чтоб соблюдался принцип равенства, и никто из мелких хищников не был бы обделен. Процесс кормления спорился - ало струилась кровь, тускло отсвечивала сталь, сыто урчали звери. Человек добро улыбался, ловко орудовал ножом, его маленькие, глубоко посаженные глазки светились немудреным счастьем.
“Какая идиллия!” - восхитился Буров, в меру растрогался, скупо умилился, вылез из кареты и осведомился со всей возможной деликатностью:
- Простите, уважаемый, как можно найти господина Лавуазье, химика божьей милостью?
И тут же был поражен метаморфозой, случившейся с добрым человеком.
- Значит, вам, сударь, нужен господин Лавуазье? - каким-то странным голосом отозвался тот, резким движением всадил нож в скамейку и медленно, раздувая ноздри, поднялся. - Значит, господин Лавуазье? Химик? Божьей милостью? - И вдруг расхохотался пронзительно и зловеще, сразу сделавшись похожим на Мефистофеля. - Так вы, сударь, не туда попали. Вам надо в Арсенал. Там, там окопался этот упырь, этот кровосос, этот первый богач Парижа, окруживший столицу Франции неприступной стеной налоговых бастионов <Сущая правда. Будучи главой Ferme Generale (Контора Откупов), Лавуазье возвел вокруг Парижа стену, чтобы люди могли попасть в город только через ворота и легче было взимать с них въездную пошлину.>. Ни проехать,

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51