Приятного прочтения.

Шапка

Глаза его закрылись, по щеке, видимо из прокушенного языка, потянулась струйкой кровь. С его притязаниями на роль пламенного трибуна было временно покончено - попал Буров хорошо. Да и вообще все было бы прекрасно, если бы не одно маленькое “но”. Мелочь, но, как всегда, приводящая к большим неприятностям. То ли развязался узел, то ли оборвалась тесьма, но Буров преобразился, - из похотливого старикана превратился в писаного красавца со свежевыбритыми скулами, чеканным профилем и яростно горящими глазами. На радость и изумление дам, с него слетела маска. И тут же, заглушая охи, ахи и восхищенные стенания, в толпе раздался грубый голос:
- Братва! Так это ж фраер, который расписал Батиста с его красавцами и ухайдакал Рошеро с его кодлой! Мочите, рвите его, режьте на части!
Орал, похоже, лысый Антуан, усатой мордой своей напоминающий моржа.
- Уходим, князь, - шевалье подтолкнул Бурова к выходу, вытащил острую, как бритва, швейцарскую дагу, а из толпы уже лезли Арлекины, Скарамуши, Пьеро и Родомоны <Фанфарон, прикидывающийся храбрецом.>. В руках они держали свиноколы <Большие ножи.>, кастеты всех мастей и опасные бритвы. Ни шевалье, ни Буров не стали их дожидаться; работая локтями на запруженной лестнице, они подались вниз, на выход. Вывернулись ужами на улицу, перевели дыхание и с оглядкой двинулись к экипажу. Сейчас сумрачный Бернар взмахнет кнутом, ударят копытами могучие кони, скрипнут торжествующе английские рессоры - и все, ищи ветра в поле, хрен догонишь. А если и догонишь, то хрен возьмешь. Сейчас, сейчас. Только вот сумрачного Бернара там, где ему положено было быть - на козлах, не оказалось. Орловские рысаки тревожились, прядали ушами, карету немилосердно раскачивало, хваленые рессоры скрипели жалобно. Экипаж напоминал тонущий, застигнутый девятым валом корабль. Потом вдруг наступил полный штиль, и хриплый женский голос спросил:
- А деньги?
Тотчас же дверь кареты распахнулась, и на панель пробкой из бутылки вылетела шлюха. Волосы ее были растрепаны, туалет в беспорядке, лживые глаза светились гневом.
- О, кот, дерьмо, альфонс! - она сделала похабный жест и профессионально опустила юбку. Заприметив шевалье и Бурова, с мрачным видом уставившихся на нее, сразу же переменила тон. - Господа, не желаете развлечься? Я очень развратна.
И чтобы у господ не осталось ни малейшего сомнения в ее безнравственности, задрала подол аж до колен <Морально-этические нормы XVIII века предполагали огромные декольте; но боже упаси показать щиколотку. Грех, страшный грех.>.
- Шла бы ты отсюда, булка с маслом <Булкой с маслом в те времена могли назвать женщину сразу же после совокупления с ней.>, - отказался шевалье и оглушительно, так, что потаскухи и след простыл, рявкнул на Бернара, показавшегося из кареты: - Трогай!
И вот, слава тебе, господи, Бернар взялся за кнут, ударили копытами могучие кони, скрипнули торжествующе английские рессоры. Поехали…
- Да,

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51