Приятного прочтения.

Летняя передышка

умрешь не от яда, и еще очень нескоро. Ну все, иди.
И Буров пошел, послушно, ни о чем не спрашивая, словно в тумане, - видимо, давала о себе знать бессонная ночь. Мыслей ноль, вопросов ноль, только одно желание - двигать ногами…
- Надеюсь, СПИДа у нее нет, - уже на улице он вспомнил про ладонь, хотел было перевязать ее платком, но, посмотрев на руку, обомлел: ни крови, ни разреза, лишь розовый, в ниточку, шрам. Ну вот, дожили - от недосыпу уже глюки пошли. Нет, это дело надо было срочно исправлять - в ударном порядке. Благо сиденья в экипаже были мягкие, ход плавный, и шевалье не возражал - сам дрых сном праведника без задних ног, крепко уперев оные в стены кареты. Так что устроился Буров на подушках да и отдался в объятия Морфея, успел только рявкнуть кемарившему Бернару:
- Пошел! Куда хочешь! Только не тряси!
Приснилось ему бескрайнее ржаное поле. Русское. Которого он сам тонкий колосок…

Глава заключительная, в которой все еще только начинается…

Разбудило Бурова чье-то мычание, громкое, напористое, преисполненное экспрессии и обертонов. Мигом вывалившись из сна, он разлепил глаза и сразу захотел опять закрыть их: над ним склонился Бернар и делал какие-то энергичные знаки. Чем-то он напоминал Ивана Сусанина, чудовище с собора Нотр-Дам и тургеневского Герасима, коего потянуло на общение..
- Черт, - Буров сел, потянулся, посмотрел в окно и тут же без зазрения совести стал будить Анри. - Вставайте, шевалье, вставайте, нас ждут великие дела.
Карета стояла в тупичке рядом с домом маркизы де Дюффон, и тот был виден как на ладони: мрачный фасад, черные гардины, массивные, ведущие во внутренний двор ворота. Сейчас ворота были распахнуты, и из них тянулся, грохоча ободьями, внушительный четырехконный экипаж. Солнце играло на металлических частях сбруи, радужно дробилось в хрустальных фонарях, бликовало на лакированных панелях, покрытых вычурными росписями на библейские сюжеты. Кучер был в голубой с золотом ливрее, двое молодцов со шпагами на запятках в широкополых шляпах и черных плащах. Когда все это великолепие катилось мимо, в окне кареты стала видна дама, откинувшаяся на подушки. В профиль она была чем-то похожа на болонку.
- А? Что? Ангард? - шевалье нехотя открыл глаза, однако сориентировался мгновенно и в унисон с Буровым приказал: - Поехали.
Не половой - охотничий инстинкт основной. Какая кухня, такая и музыка…
- Ы-ы-ы! - обрадовался Бернар, взобрался на козлы и направил орловцев вслед за каретой маркизы. Однако не сразу, выждав время и держась с филигранностью профи где-то в тридцати пяти - сорока корпусах позади. Отстать на такой дистанции, так же как и засветиться, очень трудно. Уж не учился ли Бернар с Буровым в одной бурсе?..
А вокруг кипела буйная, не знающая удержу парижская жизнь. Уличные дети с немытыми лицами бежали следом за торговцем сластями, монах с котомкой за плечами темпераме

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51