Приятного прочтения.

Летняя передышка

юче, грязно и стремно. Интересно, в России хуже? Врут историки или нет, что теперь там златая пора, век Екатерины? Впрочем, если судить по Орлову-Чесменскому, засранцев хватает и там. А Лаурка-то штучка еще та. Взяла на понт, как дешевого фраера. Хотя могла бы не заморачиваться, действительно подсунуть отраву. Черт разберет всех этих баб, да еще играющих в шпионов. Ладно, будет с ней разговор по душам. Вернее, о душе. Только вначале надо разобраться с маркизой - болты, пусть даже арбалетные, сами по себе не летают…
Дорога между тем, круто повернув, пошла по холмистой местности. Столетние деревья на отлогих склонах в ночи напоминали великанов, у их подножия кое-где лежали исполинские, величиной с дом, камни, которые галльская фантазия окрестила дьявольскими какашками. При взгляде на все эти холмы, леса, скалистые расщелины вспоминались времена трубадуров, рыцарей, христианнейших королей, благородных ристалищ, невиданных охот и амурных приключений. Времена старой доброй Франции, увы, канувшие в Лету.
Поднявшись в гору, экипаж остановился на огромной, окруженной со всех сторон кустарником лужайке. Здесь царила тьма - фонарь в руках форейтора казался жалким светлячком, тщетно силящимся раздвинуть полог ночи, но отнюдь не тишина - где-то поблизости пофыркивали лошади, слышались людские голоса, шуршали листья под сапогами и копытами. Словно в кинотеатре, когда есть звук, а изображение тю-тю.
- Черт, - маркиза, вылезая из кареты, оступилась, выругалась и позвала: - Эй, Жан, Франсуа, где вы, бездельники? Шпаги наголо!
- Ап! - Буров и шевалье отсалютовали сталью, один кавалер взял фонарь у форейтора, другой подхватил под локоть маркизу, а та все не унималась, вещала визгливо, с командной интонацией:
- Ближе, ближе! Идите следом и убейте всякого, кто приблизится к нам!
Ладно, пошли. Наискось через поляну к огромным, вертикально вкопанным камням. Они стояли полукругом и образовывали огромный, неизвестно кем поставленный забор <Речь идет о вертикально стоящих мегалитах - менгирах. В описываемом случае они образуют часть круга - кромлеха.>. Стоунхендж не Стоунхендж, но все равно зрелище впечатляло. Буров, однако, был спокоен. Темнота - друг молодежи, шевалье проверен в боях, а то, что маркиза со товарищи обнаружат подмену - проблематично. Ночь меняет форму, рост, цвет, а потом, ведь человек видит только то, что ему надо. Бельмондо так Бельмондо. И все ажур, прекрасная маркиза. Только не мадам де Дюффон.
Бурову она не нравилась. Властная, хищная, коварная сучка. Соврать можно, чем угодно - глазами, жестами, языком. Но не голосом. Не глаза, а голос - зеркало души. А голос у маркизы был злобный, полный строптивости и яда. Как пить дать такой же, как и душа. А маркиза между тем все продолжала командовать.
- Жан, Франсуа, ждите здесь, - велела она уже у самого кромлеха и в компании спутников направилась к подножию холма, напоминающего своей формой вздыбленный фаллос.


1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51