Приятного прочтения.

Врачевание и психика

е серьезное лицо. Она еще так молода. Он никогда прежде не позволял себе смотреть на нее. Чужая дочь, чужая жена. Самая красивая девушка во всем округе. Ну и что? Он женат на хорошей женщине, растит сына. У него столько забот и нескончаемых обязанностей - невпроворот.
- Эрл, - прошептала она.
"Забудь, - твердил он про себя. - Упрячь все это подальше и... забудь".

Глава 7

Тоска по виски порой становилась столь невыносимой, что он просто корчился от боли. Вот и эта ночь выдалась мучительной. Он лежал в постели, вслушиваясь в негромкий посвист теплого пустынного ветерка и тихое, ровное дыхание жены. Дочь спала в комнате на другом конце коридора.
Он грезил виски.
Виски изгонял боль. Виски затушевывал образы молодых парней с простреленными животами, зовущих своих мам. Но мам там не было, был только сержант Суэггер, звавший что есть мочи санитаров, одновременно стреляя из винтовки М-1 по рисовым полям. Виски притуплял смрад дымящихся поселков - тошнотворный запах горелого мяса, паленой соломы и изжаренного буйволиного навоза, витавший в воздухе после того, как "фантомы" сбрасывали напалмовые бомбы. В виски тонула опустошенность, появлявшаяся каждый раз, когда винтовка, ударив в плечо, вновь возвращалась в привычное положение, и окуляр оптического прицела настраивался на далекую фигурку человека, теперь уже до неузнаваемости обезображенного смертью, которую принесла пуля весом в 172 грана, посланная со скоростью 2350 футов в секунду. Порой фигурка, прежде чем рухнуть, какое-то время еще пошатывалась на ногах, порой валилась мгновенно, словно тряпичная кукла. Но каждый раз успокаивалась навечно.
В виски растворялось и это горькое воспоминание.
Поздно ночью его разбудил шум, доносившийся с первого этажа, будто там шло какое-то собрание или гуляли гости. Растерянный, немного испуганный, он заморгал, прогоняя сон, и окликнул:
- Папа. Папа.
Возле дома остановилась машина, затем еще одна. Он спал в трусах и футболке с эмблемой Дэви Крокета, которую ему прислали из Чикаго за пятьдесят центов и шесть пробок от бутылок с напитком "Мейсон Рут Вир". Футболка шла по почте несколько недель, и теперь он носил ее не снимая - и днем, и ночью. Ему было девять лет. Внизу плакала мама. На лестнице послышались мужские шаги. Хруст кожи, скрип прогибающихся половиц, визг шатающихся перил. Все знакомые звуки. Он слышал их тысячи раз, когда отец возвращался домой поздно, то есть каждый день, так как отец работал по восемнадцать - двадцать часов в сутки. Однако эти тяжелые шаги принадлежали не отцу. Он сел в постели. В комнату вошел мужчина, тоже полицейский. В открытые окна с темной улицы врывался отчаянный писк сверчков. Ночь была ясная, звездная.
- Ты - Боб Ли, я не ошибся? - спросил мужчина в отцовской форме, в шляпе с круглой тульей и незагнутыми полями, не такой, как у ковбоев, и с большим револьвером в кобуре, тоже не

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52