Приятного прочтения.

Паровой дом.

 А вас не смущает дождь на улице?
– А что, идет дождь? – Он выглянул в окно. – Да, действительно…
Интересно, он с утра тут дрыхнет? Или со вчерашнего вечера?
– Так что скажете?
– Где дождь? – ответил он. – Я не вижу дождя. Это так… капельки.
Я возликовала в душе.
– Мы можем лететь прямо сейчас?
– Прямо сейчас и полетим… Он резко поднялся. Его качнуло, и Немец едва не упал.
– Бешеный немец! – закричал ктото. – Шел бы ты спать!
– У меня работа! – важно откликнулся мой пилот.
Его называют Бешеный немец? Впрочем, не важно. Главное, он согласился лететь на Крит.
Ангар Немца был самым последним. Я тащилась по грязи с сумками в третий раз за последние полтора часа. Снова вымокла насквозь. Немец иногда оглядывался, проверяя, не потерялась ли я. Смотрел на мою грудь, шагал дальше.
Огромные ворота ангара заклинило, пришлось толкать их. При этом мой пилот пару раз извалялся в грязи – ноги совсем его не держали. Как же он полетит?
Ворота открылись с мерзким скрежетом. Немец щелкнул выключателем, в ангаре вспыхнул свет. Под высоким проржавевшим сводом среди бочек и коробок стоял маленький одномоторный самолет.
Слышала, что самые распространенные аппараты такого класса – «Сессна». В России используют «кукурузники». А у этого… как бы его назвать получше… У этого изделия даже названия не было. Немец сам, что ли, его смастерил?
Самолет напоминал желтую стрекозу, у которой парализовало крылья. К носу какойто шутник приделал пропеллер. При всем желании и богатой фантазии я никак не могла представить самолет в полете. Только стремительно падающим вниз.
– И он летает? – осторожно спросила я.
– Как сокол!
По мокрой полосе «сокол» со стрекозиными крыльями разгонялся долго и почемуто взлетать не хотел. Дождь хлестал, словно его чемто обидели: ожесточенно и яростно. Я то и дело поглядывала на часы.
– Футы! – пробормотал Немец. – Мы со взлетной съехали в грязь. Все понятно! Сейчас взлетим…
Мы съехали! Не он, а мы! Вот чучело…
Наконец самолет разогнался, пилот потянул штурвал на себя, я почувствовала комок в желудке и… мы оказались в воздухе!
– Ну как? – поинтересовался Немец.
– Замечательно! – с сомнением ответила я.
* * *
Постоянные гул и вибрация досаждали. Такое впечатление, будто работающий мотор засунули в железную бочку, а меня посадили на нее. Неужели между двигателем и салоном не проложен шумоизолятор?
Я в моторах не сильна, можно даже сказать – вообще не разбираюсь. Но мне показалось, что наш гудел с какимто надрывом.
Дождь бил по крыльям и фюзеляжу, пускал серебристые стрелы в лобовое стекло. Каждый взмах скрипящего стеклоочистителя казался последним.
Я посмотрела вниз. Не видно ни зги. Ни контуров гор, ни огней. Где мы сейчас летим – одному Зевсу известно!
Тонкая дверца с мое

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52