Приятного прочтения.

На посту

е механическое жало - слава тебе, Господи, что впустую, в белый свет, как в копеечку. Табакерочка-то была того, не с музыкой - со смертельным секретом. И еще неизвестно, с каким табачком.
- И эта не проста, - снова молвил воспитанник Кулибина, косо глянув на емкость с бормотухой. Вытащил затейливый, тройной закрутки штопор и не торопясь по “точке”<Старинная русская мера длины.> принялся вытягивать тугую пробку. Процесс спорился, вскоре распечатанная табачница, бутылка, лишенная девственности, и растянутые во всю длину подштанники уже лежали на столе. За них взялся опытной рукой со всем своим старанием Ерофеич. Дело мастера боится - уже к обеду был известен результат. Настораживающий, весьма. Все - и вино, и табак, и исподнее, и секретное жало в табакерке - было отравлено. Страшным, действующим даже через кожу ядом из безвременника, аконита, слизи жабы, ртути и реальгара<Руда мышьяка.>, превращающего человека в разлагающийся, корчащийся от муки кусок плоти. Похоже, неизвестная воздыхательница хотела повздыхать у Бурова на могилке...
- Да уж, говно еще то, - сделал, как всегда, глубокомысленное резюме Чесменский, выразился по-черному в половину силы и мастерски задействовал свой аналитический потенциал. - Только, похоже, это не де Гард нагадил. Он хоть и засранец редкостный, но все же с головой. А тут все через жопу - топорно, по-деревенски, с явным перебором. Ни мысли, ни вкуса, один только яд. И у какого же недоумка, князь, вырос на вас такой зуб?
У какого, у какого... Буров ни секунды не сомневался, что и к подштанникам с ядом, и к табакерке с жалом, и к фауст-патрону с отравой приложил свою длань его светлость князь Платон. Гондон. По крайней примитивности покушения чувствуется. Тем более что мотивов для подобного действа у Платона Александровича более чем достаточно - вначале дали по рогам, а потом еще мозолят предерзко державные очи, такие охочие до мужского сословия. Посягая тем самым на самое святое, на его, князя Зубова, положение фаворита. И, как следствие, на статус всего клана<Платон Александрович действовал не сам по себе, во всех начинаниях и делах он опирался на братьев. Семейка была еще та, веригами морали не обремененная. Князь Николай Александрович Зубов (1763-1805), обершталмейстер, в то время как Екатерина II пребывала в агонии, поспешил в Гатчину к наследнику Павлу с поручением от брата Платона сообщить, “где стоит шкатулка с известными бумагами” (речь идет о компрометирующих императрицу документах), за что и получил высшую награду империи - Орден Святого апостола Андрея Первозванного. Несколько позже именно он, Николай Зубов, нанесет знаменитый роковой удар золотой табакеркой императору в висок. Другой брат, Валериан Александрович Зубов (1771-1804), генерал-аншеф, в 1793 году командовал карательным отрядом в Польше, в 1796, 1797 годах возглавлял доблестно провалившийся Персидский поход. По отзывам современников, отличался тупостью, чванливостью и жадностью до денег. В основном известен тем, что

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51