Приятного прочтения.

На посту

>, как сожгли при посредстве брандеров<Малые суда, начиненные порохом, взрывались вместе с неприятельскими кораблями.> запертую в Чесменской бухте оттоманскую армаду. При этом флотоводцы, естественно, пили ром, употребляли матерно-морскую терминологию и не обращали ни малейшего внимания на окружающих. Какое дело морским волкам до жалких сухопутных крыс? Да и до смилодона тожа. В общем, посидел Буров, посидел, заскучал и поднялся.
- Пойду ка я, ваша светлость, пройдусь. Засиделся что-то.
- Давай, князь, давай. У кареты встретимся, - не поворачивая головы, отозвался Чесменский, вилкой зацепил кусочек балыка и полез к Спиридонову чокаться. - А помнишь, Григорий Андреич, как ты приказал оркестру-то играть самое бравурное? Марш сей прозвучал для оттоманов похоронным<Во время битвы на русских кораблях играли во всю мочь оркестры.>.
“Да уж, Чесма не Цусима. - Буров вздохнул, отвалился от стола и гуляющей походкой пошел по Эрмитажу. - Да уж...” Вокруг него царило великолепие - скульптуры завораживали, живопись пленяла, потолки, декор, полы вызывали восхищение. Действительно, обитель муз, штаб-квартира Аполлона, сокровищница редкого и прекрасного. На стенах еще висели подлинники, друг Хаммер<Американский миллиардер, лучший друг большевиков, скупивший, верно, за гроши пол-Эрмитажа.> еще и не родился, никто еще не драл шпалер<Революционные массы, взявшие Зимний в 1917 году, натурально так и делали - драли занавеси и шпалеры на портянки, а кожу кресел - на сапоги, после чего ходили в штыковую на портреты офицеров, героев Бородинского сражения. А еще, к слову сказать, блевали на Иорданской лестнице, тонули в винных погребах, взрывали гранаты в Алмазной комнате и т. д, и т. п., и т. д. Восставший народ, стихия...>, не брал в штыки военные портреты. Искусство еще не принадлежало народу...
- А вы, мадам, оказывается, девушка со вкусом. - Буров, пресытившись прекрасным, остановился у портрета ее величества, очень даже панибратски подмигнул и направился в Эрмитажный сад - не ахти какой, висячий, под открытым небом. Не сад - садик, всего-то размером двадцать пять саженей<Сажень - 2, 13 метра.> на двенадцать. Не шедевр Семирамиды, конечно, но в общем и целом весьма и весьма.
В саду том буйно зеленели деревья, кивали головками цветы, на дерне были сделаны дорожки для прогулок, стояли статуи, изваянные Фальконе. Еще там был устроен особый павильон, где содержались птицы, обезьяны, кролики и прочая живность. И судя по бодрым оптимистичным голосам, жилось братьям меньшим в неволе неплохо.
“Ну парадиз, прямо рай в миниатюре”, - одобрил Буров старания садовников, неспешно потянул ноздрями запах роз, и как-то невзначай, совершенно непроизвольно подумалось ему насчет Евы - не в плане первородного греха, а так, чисто теоретически, в смысле изначальной гармонии. И надо же, прямо чудеса - сразу раздался женский смех.
- Ну, наконец-то! Вот вы где, неуловимый князь Буров! Теперь я понимаю, отчего это вс

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51